«…на его место, — шепотом читал он дальше, — прочат в министры князя И. В., а товарищем И. Б — а… Женщины
подняли гвалт… П. П. проиграл семьдесят тысяч… X — ие уехали за границу… Тебе скучно, вижу, что морщишься — спрашиваешь — что Софья Николаевна (начал живее читать Райский): сейчас, сейчас, я берег вести о ней pour la bonne bouch [на закуску (фр.).]…»
Русский священник, приготовив ее к переходу в новое исповедание, совершил над нею тайну миропомазания. Католики
подняли гвалт и готовы были, если бы могли, закидать ее камнями, но ограничились в кругу своих единоверных одними насмешками и проклятиями… Никто из католической родни ее матери не приехал на нашу свадьбу, зато в русском соборе, где мы венчались, было избранное русское общество.
Мы мельницу будем строить, и как только мы объявим, что хотим запруду сделать, так все, которые живут вниз по реке,
поднимут гвалт, а мы сейчас: коммен зи гер [Идите-ка сюда (нем. kommen Sie hier).], — если хотите, чтобы плотины не было, заплатите.
Неточные совпадения
— Ну, посуди, Лейба, друг мой, — ты умный человек: кому, как не старому хозяину, дался бы Малек-Адель в руки! Ведь он и оседлал его, и взнуздал, и попону с него снял — вон она на сене лежит!.. Просто как дома распоряжался! Ведь всякого другого, не хозяина, Малек-Адель под ноги бы смял!
Гвалт поднял бы такой, всю деревню бы переполошил! Согласен ты со мною?
— Плохо ты, верно, читал! — дерзко кричали они градоначальнику и
подняли такой
гвалт, что Грустилов испугался и рассудил, что благоразумие повелевает уступить требованиям общественного мнения.
Роща была запущена; в ней не существовало ни аллей, ни дорожек, и соседство ее даже было неприятно, потому что верхушки берез были усеяны вороньими и грачовыми гнездами, и эти птицы с утра до ночи
поднимали такой неслыханный
гвалт, что совершенно заглушали человеческие голоса.
Сами, чай, знаете, сколько мне стоило содержание театра: жалованье платила баснословное, десятки, какой, сотни тысяч переплатила, а тут перед катастрофой недостало трех, четырех тысяч, ну, я уплату и приостановила, актеры
гвалт подняли, но с ними с одними я бы справилась, уломала бы.
Слышу
гвалт, шум и вопли около жандарма, которого
поднимают сторожа. Один с фонарем. Я переползаю под вагоном на противоположную сторону, взглядываю наверх и вижу, что надо мной вагон с быками, боковые двери которого заложены брусьями… Моментально, пользуясь темнотой, проползаю между брусьями в вагон, пробираюсь между быков — их оказалось в вагоне только пять — в задний угол вагона, забираю у них сено, снимаю пальто, посыпаю на него сено и, так замаскировавшись, ложусь на пол в углу…
Сторож пробовал их устранить, но они
подняли такой оглушительный
гвалт, что он только махнул рукой и оставил баб в покое.
— Ах, бесстыдник! Ах, бессовестный! — запищали все комары разом и
подняли ужасный
гвалт. — Пятьсот комаров задавил, сто комаров проглотил и сам спит как ни в чем не бывало…
Маришка ничего не ответила и продолжала стоять на том же месте, как пень. Когда доска была вытащена из воды, оказалось, что снизу к ней была привязана медная штыка. Очевидно, это была работа Маришки: все улики были против нее. Порша
поднял такой
гвалт, что народ сбежался с берегу, как на пожар.
Гейша присела, сказала что-то невнятное, хихикнула,
подняла пальчики, — и опять в зале поднялся неистовый
гвалт, послышались свистки, ругань.
— Это была шутка, я нарочно хотела попытать мою глупенькую Устю, хотела узнать, что она скажет на такое вовсе не похожее на меня письмо; а они, сумасшедшие,
подняли такой
гвалт и тревогу! — говорила Юлинька, весело смеясь в лицо Долинскому.
— О чем же, собственно, в газетах
гвалт подняли? — спросил он строже и даже нахмурился.
Он вспыхнул,
поднял в доме
гвалт, привел полицию и формально обвинил хозяйку дома в жестоком обращении с прислугой.
Я такой
гвалт и содом
подыму, что сам черт ничего не разберет.
Весть, что еврейская просьба об освобождении их от рекрутства не выиграла, стрелою пролетела по пантофлевой почте во все места их оседлости. Тут сразу же и по городам, и по местечкам поднялся ужасный
гвалт и вой. Жиды кричали громко, а жидовки еще громче. Все всполошились и заметались как угорелые. Совсем потеряли головы и не знали, что делать. Даже не знали, какому богу молиться, которому жаловаться. До того дошло, что к покойному императору Александру Павловичу руки вверх все
поднимали и вопили на небо...
— Действительно, душка, шум; целый
гвалт подымают. Да еще над твоей спальней. Не послать ли спросить.